РАСПЛАТА! ⇐ Поэзия

[Olegator]

Холодный бетон гаража въедался в кожу коленей. Руки, скрученные за спиной, онемели. Дыхание гопников — горячее, перегарное — обжигало шею.

— Ну что, красавчик, сейчас мы тебе устроим экскурсию в пидорскую жизнь, — сипло прошептал тот, что был главным, с татуировкой паука на шее.

Его повалили на бок. Резкая боль разрыва, когда первый вошёл в него без жалости, без смазки, только с плевком и грубой силой. Вадим вскрикнул, но крик захлебнулся в грязной тряпке, которую ему затолкали в рот. Тело рвалось изнутри. Второй сменил первого, толкаясь ещё глубже, с хриплым смешком. Третий ждал своей очереди, попивая пиво. Боль была огненным шаром внизу живота, она расползалась по всему телу, вытесняя всё, кроме унижения и ненависти. Они кончили в него, один за другим, оставив после себя липкую, жгучую пустоту и ощущение грязи, которую не смыть никогда.

---

Прошла неделя. Тело не восстанавливалось. Что-то было сломано внутри. Его анус не смыкался. Он постоянно чувствовал влагу, тёплую и непристойную. Фекалии не держались, вытекали, пачкая бельё, брюки, простыни. Он сидел на унитазе и плакал от бессилия, глядя, как его собственное тело, предательское и больное, медленно стекает в бездну.

Врач в поликлинике, глядя на анализы, покачал головой.
— Поздно обращаетесь. Очень поздно. ВИЧ в стадии СПИДа. Осложнения… — он что-то говорил о терапии, но слова пролетали мимо. В ушах стоял только гул. Они подарили ему не просто боль. Они подарили ему смерть. Медленную, позорную, вонючую.

Ярость была холодной и тягучей, как смола. Она вытеснила страх, отчаяние, даже боль. Единственной мыслью, пульсирующей в мозгу, было: они не должны дышать тем же воздухом.

---

Он нашёл их в том же гараже. Играли в карты, пили портвейн.
— О, смотрите, кто к нам приполз! — заухмылялся паук.
Вадим не стал ничего говорить. Слова были лишними. Он шагнул к первому, молодому с прыщавым лицом, который в ту ночь держал его за голову. В глазах парня мелькнуло удивление, а потом животный ужас, когда Вадим, с силой, рождённой абсолютной ненавистью, схватил его за волосы и пригнул.

— Что ты делаешь, уёбок?! — закричал тот, но было поздно.

Вадим раздвинул ягодицы и, преодолевая дикую, рвущую боль, насадил на себя его голову. Парень бился, захлёбываясь, его крики глухо доносились изнутри. А потом Вадим СЖАЛ. Сжал что есть мочи. Мышцы, неделю бывшие тряпкой, свело чудовищной судорогой, волей, направленной на уничтожение. Послышался звук — не хруст, а скорее глухой хлюп, как будто лопнул спелый плод. Тело в его руках затрепыхалось и обмякло. Он отпустил его, и оно рухнуло на пол, шея неестественно вывернута, лицо в синяках и в его собственных испражнениях.

В гараже воцарилась мёртвая тишина. Оставшиеся двое смотрели на это, не веря своим глазам. Второй, толстый, с выпученными глазами, рванулся к выходу. Вадим оказался быстрее. Он повалил его, сел ему на грудь и тем же чудовищным способом засунул его голову себе в зад. Тот давился, бил его по спине, но удары слабели. Ещё одно судорожное, финальное СЖАТИЕ. Ещё одно безжизненное тело.

Последний, главарь с пауком, уже не пытался бежать. Он стоял на коленях, трясясь, мочась в штаны.
— Нет… прости… — бормотал он.
Но «прости» не было в словаре этой ночи. Вадим подошёл сзади. Последнее усилие. Последняя голова, исчезающая в кровавой, растёкшейся дыре. Он почувствовал, как череп поддаётся, как хрящи отделяются от костей. Сжал так сильно, что у самого в глазах потемнело от боли. Когда он разжался, тело беззвучно сползло на пол.

Он стоял, окружённый тремя трупами, дыша через хрип. Боль была всепоглощающей. Она пожирала его изнутри. Он чувствовал, как жизнь утекает вместе с кровью, стекающей по его ногам. Сделал шаг и рухнул. Воздух перестал попадать в лёгкие. Всё сжалось внутри, спазм, сильнее всех предыдущих. Он лежал на холодном бетоне, глядя в тёмный потолок гаража, и задыхался, пока тьма не накрыла его с головой.

---

Участковый, осматривая место, морщился от вони. Трое гопников с раздавленными черепами. И четвёртый — с диким воспалением в области таза. Экспертиза показала шок: у парня не было ни ВИЧ, ни СПИДа. Совсем. Зато был жуткий парапроктит, обострённый переохлаждением и травмой. Его "незакрывающийся анус" был временным параличом мышц из-за воспаления. Лечилось. Врачи разводили руками: если бы он пришёл неделей раньше… Но он не пришёл. Он выбрал месть. И его тело, измученное и больное, совершило её ценой собственного уничтожения. Их головы раздавила не сила, а последний, смертельный спазм его собственного израненного тела.

[Гость]

КРУТО РЕАЛЬНО ОЧЕНЬ ПОНРАВИОРСТЭ