Роман "Муха" - Пятьдесят четвертая и пятьдесят пятая главыПроза

Раздел для публикации и обсуждения прозаических произведений
Аватара пользователя
Автор темы
Vladimir Khomitchouk
Всего сообщений: 61
Зарегистрирован: 16.08.2021
 Роман "Муха" - Пятьдесят четвертая и пятьдесят пятая главы

Сообщение Vladimir Khomitchouk »

Изображение

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ. ФИНАЛ
Боже, как смешно было на протяжении целого следующего года наблюдать за жалкими, конвульсивными потугами Мухи и её сестры Мошки урвать квартиру. Это было до такой степени противно, что в какой-то момент я готов был отдать им её за бесценок. Мартина удержала меня от глупого поступка, как всегда впрочем. Мы с адвокатом нашли приемлемый компромисс, и битва за жилище подошла к концу, можно было подписывать документы на куплю-продажу. Банковским гарантом, кстати, со стороны сестричек выступал мой сын. Ну и пусть, это их совместное решение, так тому и быть. Лишь одно меня напрягало до последнего момента: я должен был оплатить половину суммы за недавно отстроенный в здании лифт, которым никогда не пользовался и не смогу этого сделать. Я заартачился, хотя адвокат мой по телефону принял это условие. Последнее слово тем не менее оставалось за мной. И оно должно было прозвучать при окончательном подписании документов в банке, куда мы сейчас выезжали вместе с Мартиной.
Это надо было видеть! В просторном зале, за огромным столом сидела Маша. Одна-одинёшенька. Без моей бывшей жены, та передала сестре все права на владение имуществом. Вокруг лишь суетились с бумагами адвокаты. Затем был зачитан нотариальный документ, и я поднял голову.
— Я подпишу его только после изъятия пункта о паритетной оплате строительства лифта.
— Ты это серьёзно? — чуть ли не взвизгнула сильно постаревшая и раздавшаяся в объёмах младшенькая. — Но ведь юристы уже обо всём договорились!
— Я не согласен платить за лифт, которого в жизни не видел.
Адвокаты загалдели и удалились на совещание. Машка, судорожно порывшись в сумочке, достала телефон.
— Он отказывается ставить подпись, как ты и предупреждала. — Пауза. —Да? А кто вторую часть внесёт? — Пауза. — Ну, как знаешь.
Она встала, постучала в смежную совещательную комнату и зашла внутрь. После последовавшего выхода адвокатского кортежа и объявления об упразднении пункта о лифте я поставил все необходимые подписи.
Я считаю себя счастливым человеком, говорю это совершенно серьёзно: после аварии, в которой чуть не дал дуба, я умирал ещё один раз в московской клинике, но выжил. В Испании есть замечательная поговорка: «Сорняки никогда не дохнут». Может, это про меня? Как бы там ни было, сейчас я инвалид или, выражаясь политически корректно, человек с ограниченными физическими возможностями. Положение это очень тяжёлое, не нужно раскрывать очевидное. Но противостояние ему многому научило меня. Мне кажется, я по-другому, более мудро стал относиться к великому чуду под названием жизнь. Я ценю простые беспроблемные моменты и считаю их фрагментами счастья. Это отношение к уходящему в безвозвратное времени позволяет мне чище относиться к людям. Я умею их различать, сразу вижу плохих, отмахиваюсь от них и бегу, если мне позволительно так выразиться, к хорошим, остаюсь с ними, ценю и люблю их. Как женщину, к которой хочу обратиться в конце.

MON AMOUR
(Признание в любви, или Исповедь прелюбодея)
Mon amour, лет двадцать я тебя так называю. В последнее время стал часто обращаться к тебе по-русски, восклицая по поводу и без: «Любовь моя!» Когда ты злишься на меня, то упрекаешь: «Хватит повторять уже mon amour да mon amour — ничего такого в твоём поведении я что-то не наблюдаю». Тогда, чтобы ещё больше подразнить тебя или самому защититься, я, как всегда, отмахиваюсь: «Да, ты права, это прозвище у тебя такое».
Мне уже пятьдесят пять. Прошло тридцать лет с тех пор, как мы познакомились. Многое из того, что я напишу сейчас, ты уже знаешь: никогда мне не удавалось укрыться от твоих расспросов-допросов, умеешь же ты вытянуть из меня почти всё до капельки. Почти. Ницше высказался по этому поводу: «По-настоящему близкий человек — это тот, кто знает твоё прошлое, верит в твоё будущее, а сейчас принимает тебя таким, какой ты есть». Я не раз тебе повторял, что каждый человек имеет право на свой затаённый уголок, куда доступ всем остальным людским особям строго ограничен. В русском языке есть слово, которое хорошо отражает то, о чём я сейчас говорю (но не только, а в данном случае не столько), — «исподнее». Это не грязное белье, нет. Это слово берёт начало от древнерусского «исподъ», то есть «низ». Но не хочу сейчас углубляться в серьёзный разговор. Скажем так: очень просто всё. Вверху у человека что? Голова. А внизу? Нет, не ноги. А то, что между ними. Опять я за свои шуточки. Как ты говоришь? Скабрёзные? Ну да ладно. Не это важно.
Когда меня поздравляли с пятидесятилетием, один наш общий знакомый, профессор из Москвы, сказал, что в этом возрасте жизнь мыслящего человека только начинается, что меня очень многое ждёт впереди и что я сам в этом скоро начну убеждаться. Привёл пример из своей жизни, говорил убедительно, красочно. Я ему, конечно же, не поверил. А зря. Теперь, когда прошло всего-то пять лет, сложных, надо сказать, очень бурных и недобрых, я всё больше вспоминаю его слова. И несмотря на то, что впоследствии он причинил мне огромную человеческую боль, обманув и предав меня, должен признать его правоту. Меня, наверное, действительно очень многое ждёт впереди — я обрёл тебя и начал становиться другим. Но речь сейчас не о том.
За все эти годы у меня было много женщин, разных, была жена даже. Ты, впрочем, знаешь. Но не обо всём и не обо всех. Первый раз я влюбился в третьем классе средней школы. Это была очень бурная любовь. С соперниками и противостоянием с её родителями, которые отгоняли меня по ночам от окна их деревенского дома. После того, как я врезал сопернику по челюсти и сбил его с ног в ответ на вызов «поговорить» — современную дуэль, десятилетняя Дульсинея позволила мне прикоснуться к её устам. Это было сногсшибательно, восхитительно, испепеляюще! С этого момента я полюбил всех женщин, всех вообще. Существа, способные доставлять подобное наслаждение одним лишь прикосновением губ не могут быть ничем иным, как чудом. Я и до сих пор так думаю, кстати. С вариациями и отступлениями, конечно, но все женщины мне представляются произведениями искусства, ходячими картинами — смотрел бы и смотрел, не отрываясь.
Потом меня перевели в другую школу, городскую. Трагедия. Но длилась она недолго, потому что меня усадили за парту с самой красивой девочкой в классе. Тогда я изведал горечь безответной любви: она не обращала на меня никакого внимания.
За неимением возможности, как выражались тогда с трибун, я направил свой взор на одну из старшеклассниц. Вернее, на её выпуклости в грудном отделе. Признался в любви и был удостоен. Права прикосновения к оным! Я чуть сознание тогда не потерял, клянусь всеми святыми. В общем, гормональное развитие моё напоминало извержение вулкана, как и у большинства здоровых молодых людей, впрочем. Снова был вызван на дуэль и избит — старшеклассник был выше меня на голову. Я ему потом отомстил. Специально в секцию карате для этого записался и пять лет вынашивал идею мести. После окончания школы на дискотеке засандалил ему в голову маваши (удар такой — ногой с разворотом) и успокоился наконец.
Женился я по любви, как мне тогда казалось, на первой девушке, которая отдалась мне целиком и полностью. Но и изменять ей начал сразу после свадьбы. Вернее, после армии, ведь после свадьбы меня сразу забрали в ряды... Дело нелёгкое, тяжёлое даже, очень. А для полового становления мужчины так и губительное, вредное, я бы сказал. Картины-то ходят вокруг потрясающие: жёны и дочки офицеров, стенографистки всякие, поварихи. В общем, чума! В армии подружился со студентом из Москвы, он на военных сборах в нашей части оказался и сразу после службы пригласил меня в гости. В поезде познакомился с украинкой средних лет. Чернобровой, как полагается. Телефон оставила, договорились о встрече. Друг из Москвы, как и обещал, поселил меня у себя в съёмной квартире, закупил шампанского и смылся по своим «студенческим» делам, а я тут же стал названивать дивчине. С тех пор я шампанского и не люблю, даже настоящего, с твоей родины, французского. Выпил я тогда его марки «Советское» ну очень много. Взбодриться хотел, а получилось наоборот. Оплошал, ничего у меня с кубанской казачкой не вышло по причине физического не... состояния. Опозорился, в общем. И испугался. Потом у меня ещё несколько таких же конфузов было. Я затосковал.
Лечил меня ещё один мой друг, тоже армейский. Он и сейчас мне друг, и ты его знаешь. Теперь он довольно-таки знаменитый художник, а в армии штамповал плакаты с призывами. Так вот, после моего звонка и плаксивого признания в затянувшемся фиаско он тут же пригласил меня на свадьбу. На свою. С будущей женой, кстати, познакомил его я. Дело было на пляже. Рядом с нами загорали две девушки. Чёрненькая и беленькая. Брюнетка и блондинка, я хотел сказать. Потом они поднялись, чтобы пойти искупаться. Мы, как всегда, залюбовались картинами. И тут я заметил, что армейский мой товарищ начал меняться в цвете: побелел, покраснел, а потом стал каким-то тускло-зелёным. Пришлось долго его убеждать, откачивать уговорами, что надо бы подойти, познакомиться. Ноль по фазе. Оробел товарищ, а старше меня на пять лет: его в армию забрали после окончания театрально-художественного института. Я спрашиваю:
— Мне какую на себя брать?
— Брюн, — отвечает и опять молчит как сыч.
— Щас сделаем, — говорю и направляюсь к только что вышедшим из недр озера Дианам:
— Девушки, спасите парня! Он молодой, но очень талантливый художник. Был настолько сражён вашей красотой, что онемел. Ничего не говорит, дар речи потерял. И парализован, двигаться не может. Давайте попробуем вернуть его к жизни совместными усилиями. Он потом вам каждой по портрету организует. Я проконтролирую.
Девчонки переглянулись, рассмеялись и согласились. Весь вечер мы провели вместе, а через месяц художник сделал блондинистой фее предложение. Теперь пригласил на свадьбу и пообещал, что вылечит.
Я приехал в ресторан, где проходило торжество и был «пририсован» к даме. После окончания празднества она пригласила меня домой и действительно излечила. Враз. Опытная была, умелица.
Ну и потом много всего было, сама знаешь, чего, как поёт твой любимый Расторгуев в замечательной песне «Свои». Всё это я рассказываю тебе не для того, чтобы побахвалиться и произвести впечатление. Никаким дон-жуаном и любителем клубнички я не был. Хочу поделиться с тобой и во многом признаться, вот и всё. В Испанию я приехал, будучи женатым. У меня только-только родился сын. Это меня не удержало, потому что в моей стране становилось опасно жить. И я удрал, через год перевёз жену с годовалым сыном. Вместе мы прожили одиннадцать или двенадцать лет и развелись. Тяжёлая история, ты была тому свидетелем.
Очень много написано книг и картин, снято фильмов и досужих псевдоинтеллектуальных разговоров ведётся о женской красоте и её предназначении в этом мире.
Мне часто приходилось быть слушателем подобных разглагольствований, в которых пафосные ораторы как только не изощряются, чтобы выразить простую вещь: вы, женщины, не такие, как мы. Вы другие, мы устроены по-разному, поэтому нас и тянет друг к другу. Так устроен мир, такова природа. Ух, какой я штамп только что отчеканил! Самому смешно. К чему я всё это? Хотел сказать тебе о том, что мне давно уже претит тема мужского превосходства, с одной стороны, и феминизма, с другой. Если не вламывается насилие в сосуществование этих двух начал, то проблема исчезает сама по себе. А все мои мужланские шутки-прибаутки — не более чем самозащита перед натиском этой самой женской красоты. Твоей в данном случае.
Хочу привести здесь ещё одну цитату, она длинная, но мне очень нравится. Как Довлатов, этого не сказал бы никто: «У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека».
Так вот, я вообще ангел. Именно поэтому меня и бросила жена.
Ты не раз помогала мне. А недавно практически спасла. От разорения. Я ударился в биржевые торги и проиграл огромные деньги. Если бы не ты, меня бы засадили в пожизненную долговую яму. Неправда, что её не существует в современном мире. Она есть, только называется по-другому — долгосрочный кредит под залог имущества. Ты не деньги мне вернула, а заставила найти решение, разбудила во мне померкшую способность думать быстро и предприимчиво. И я взялся за бизнес и начал писать. Мне хочется этим заниматься. Вот и сейчас пишу, не знаю даже что. Но мне это нравится.
Потому что мне нравишься ты. Не хочу расставаться с тобой. Будь со мной всегда. Пожалуйста, mon amour.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ. ДИАЛОГ С САМИМ СОБОЙ
Опубликовал в Фейсбуке свой рассказ «Mon amour» и тут же получил отзыв: «Ух, как же здорово!»
Я спросил у девушки по имени Наташа, написавшей столь лестный отзыв:
— Спасибо, но что именно?
Прелестная поклонница моих потуг в литературе ответила:
— Стиль. Его лёгкость и искристость. Словно пузырьки холодного шампанского в тени цветущей жимолости. Такая вот ассоциация.
— Прекрасная ассоциация. Ещё раз благодарю.
— Это вам спасибо, Олег, так хорошо!
Настроение несколько улучшилось. Приятно, чёрт возьми. Но и заставило призадуматься. Опостылевший в хлам человек, с которым я каждый день встречаюсь в зеркале, сказал:
— Вчера ты отпраздновал день рождения. Напился вдрызг. Тебе уже пятьдесят пять. Свой первый рассказ ты написал год назад. Ну, и что? Будешь продолжать?
— Не знаю, если честно. Писать хочется. Завораживает.
— Девушка вот стиль твой хвалила.
— И не одна она, между прочим...
— А другая твоя подруга, прекрасная художница между прочим, написала тебе совсем обратное.
— Да.
— А что именно она там пишет?
— Щас посмотрю.
— Давай, я тоже гляну.
— Говорит, пишу я простовато, и мне ещё искать и искать свой слог.
— А вот здесь, видишь? Цитирую: «Ты словно отчёт очевидца пишешь, но очень бы хотелось, чтобы был и момент литературы». Н-да. И добавляет: «...Момент умения слагать слова в предложения, что ты, конечно же, делаешь, но как-то тривиально, что ли». И ещё. Вот, смотри: «Ищи свою мелодию повествования, пока не слышно её, а жаль».
— Да задолбал ты уже этими цитатами. У меня вон сколько положительных отзывов от читателей. И рецензий людей пишущих.
— Людям свойственно ошибаться, как говорит твой друг Сярога.
— Он ещё и не то может сказать, лишь бы позлить меня.
— Он ведь прав.
— Просто подстегнуть меня хочет. Из добрых побуждений, я уверен.
— Ты слишком уверен в себе. Тебя почитать — и создаётся впечатление, что ты кричишь: «Вот я знаю, что надо писать. А вы читайте, это круто, я это пережил».
— Мне и Миша из Питера твердил постоянно, чтобы я не зацикливался на себе, а абстрагировался.
— И правильно.
— Может быть, но я не только о себе пишу, меня окружают другие люди, их помыслы и действия.
— Ты даже сейчас лепишь сплошные штампы в своей речи. Помыслы и действия. Ошизеть!
— Здесь ты прав. Их состояние жизни и поступки.
— Немного лучше, но не то.
— Ну, так можно бесконечно варьировать.
— Вот и найди своё, чтобы тебя сразу узнавали.
— Я пытаюсь.
— Пока не очень получается.
— Чья б корова мычала... Ты ведь — это я.
— Но мне проще тебя бодать, ты уязвим. И выставляешься везде этаким плейбоем. Хотя и умным и симпатичным.
— Наверное, но это быстро проходит. Стоит только голову опустить, увидеть колёса своей инвалидной коляски, и я опять возвращаюсь в модус «всё по барабану».
— И на жалость слишком часто давишь. Поэтому тебе и пишут хорошие отзывы. Из вежливости. Да кому ты нужен со своими соплями?
— Да не распускал я их никогда, во всяком случае не часто и не прилюдно. Даётся это нелегко, ковш бульдозера иногда нужен, чтобы их выкорчевать. Но куда же мне деться от своей неподвижности?
— Засунь её подальше. Не выпячивай. Дешевизной отдаёт.
— Я так не считаю. Люди и относятся к нам как к отверженным, потому что мы молчим.
— Наверное, ты прав. Но и здесь ты не сможешь так просто отвертеться. За последние полтора года ты в этом деле нисколечки не преуспел. Сдался внутренне. Перестал верить в то, что сможешь встать и пойти.
— Эй, поосторожней на поворотах, я продолжаю бороться, каждый день пашу как вол.
— Но делаешь всегда одно и то же. И хуже, чем раньше. Не ставишь каждодневных задач, и цель твоя затуманилась.
— В чём-то ты определённо... прав. Надломился я несколько в своей решимости. Раньше всё твердил себе, что добьюсь, потому что упрямый как баран.
— Ты и есть баран. Только не упрямый, а тупой.
— Это неправда, ты же сам себя сейчас уничижаешь.
— Значит, мы оба тупые.
— Нет, брат. Ты просто разъярить меня хочешь.
— Да, хватит уже ныть. У тебя не так уж много времени осталось. С десяток лет от силы. Тело стареет, мышцы атрофируются, психика твоя на пределе. Мать стареет. Глядишь, и помрёт скоро. Кто тебе будет помогать?
— У меня есть mon amour, она меня не оставит...
— Три точки вот поставил: сам и сомневаешься в том, что говоришь.
— Не может она подвести меня! Столько лет рядом.
— Не смеши и не обманывай меня, то есть себя. Одно дело — быть рядом, другое — утку из-под тебя вытаскивать через день.
— Блин, не зря тебя обзывают достачей!
— Посуди сам, что ты можешь предложить этой красивой женщине? Ни-че-го. Даже секса нормального.
— Она утверждает, что это не первостепенная вещь в жизни.
— И ты веришь в эту чушь?
— И верю, и не верю.
— Хочешь верить, но не веришь.
— С годами я и сам начал думать иначе.
— Это ты о чём сейчас?
— О любви, брат, о ней поганой.
— Ну-ну, поведай. А я послушаю.
— Она существует. Но с возрастом меняется. Не стареет — преображается. Начинаешь ценить то, чему раньше не придавал особого значения. Или соизмерял неправильно. В молодости на первом месте стояли утехи и наслаждение. Сейчас иначе.
— Продолжай.
— Постепенно главным становится взаимопонимание и уверенность в поддержке, даже если кто-то из двоих поступает плохо. Сначала помочь необходимо, а потом уж корить и поучать. Благодарность может творить многое, если не превращается в обузу и долженствование.
— Ух ты как запел. А куда же шарм и чисто химическое притяжение засунешь?
— Они первоначальны, но не первостепенны. И никуда не денутся, если их поберечь немного.
— Что-то ты заумно заливаешь.
— Для умственно одарённых поясняю: обоюдное влечение доверием и взаимовыручкой не испортишь. Наоборот. Ну и следить за своим физическим обликом надо. Блюсти себя в ППП.
— ППП?
— Пределах приемлемой пригодности. Только что придумал.
— Даёшь ты иногда.
— Ты заставляешь.
— Не увиливай. ППП говоришь? Сам-то вон как разжирел!
— У меня сидячий образ жизни.
— Вечно ты отговорками отделываешься. Жрать и пива пить надо меньше.
— Да я и не ем почти ничего, а вот с пивом ты в точку.
— Не в точку, а в бочку.
— Юморить пытаешься?
— Юмор — великое дело, он не раз нас с тобой спасал.
— Согласен. Иначе — совсем плохо.
— Что-то я уже запутался, где ты, а где я.
— Я тоже. Одно несомненно: нас двое.
— Пойду-ка я велосипед свой с механическим приводом крутить, а потом шагов двадцать попытаюсь сделать, держась за параллельные брусья. И новое что-нибудь попробую, чтоб ты не говорил ничего насчёт соплей, мудозвон. Хандра иногда мучает, это правда. Но не сдамся я. Никогда!
— Во-во, давай. А я пока подумаю, что и каким слогом в следующем рассказе написать.
Реклама
Ответить Пред. темаСлед. тема

Быстрый ответ, комментарий, отзыв

Изменение регистра текста: 
Смайлики
:) :( :oops: :chelo: :roll: :wink: :muza: :sorry: :angel: :read:
Ещё смайлики…
   
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение
  • Роман "Муха" - Пятидесятая, пятьдесят первая и пятьдесят вторая главы
    Vladimir Khomitchouk » » в форуме Проза
    0 Ответы
    36 Просмотры
    Последнее сообщение Vladimir Khomitchouk
  • Роман "Муха" - Пятьдесят третья глава
    Vladimir Khomitchouk » » в форуме Проза
    0 Ответы
    42 Просмотры
    Последнее сообщение Vladimir Khomitchouk
  • Роман Муха - Пятая и шестая главы
    Vladimir Khomitchouk » » в форуме Проза
    0 Ответы
    19 Просмотры
    Последнее сообщение Vladimir Khomitchouk
  • Роман "Муха" Муха - Третья и четвертая главы
    Vladimir Khomitchouk » » в форуме Проза
    0 Ответы
    13 Просмотры
    Последнее сообщение Vladimir Khomitchouk
  • Роман Муха - Сорок третья, сорок четвертая и сорок пятая
    Vladimir Khomitchouk » » в форуме Проза
    0 Ответы
    33 Просмотры
    Последнее сообщение Vladimir Khomitchouk